| 11.01.2011 г. | Атлантика 2011: Дневник Джека 1-8 января 2011 | | Печать | |
| Евгений Ковалевский | ||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
|
Страница 1 из 2 Зарисовки из нашей жизни в период с 31декабря по 8 января Перед отплытием из порта Дофин (Мадагаскар) сделали несколько завершающих действий по ремонту судна:
В оговорённый момент начальник порта Дофин Жан-Клод собрал 25 портовых грузчиков, которые по команде обложили наш тримаран со всех сторон. Дул сильный ветер силой 5 - 6 баллов, приличная волна прибоя представляла собой преодолимое препятствие. Сторговались с грузчиками за 10 минут работы по выталкиванию 2-тонного тримарана в море по 1 доллару на аборигена. Отдельно за 5 долларов Юра нанял рыбацкую лодку с 6-ю мускулистыми рыбаками, которые должны завезти якорь на глубину. По команде Кулика чёрная масса подхватила наш плавучий дом и медленно, словно гусеница поползла навстречу прибою. Центральный баллон, на котором сконцентрировалась основная масса тримарана, задрожал, завибрировал, заскрежетал по песку как по стиральной доске и с пульсирующим клокотанием покатился вперёд. Едва нос судна коснулся воды, чёрная лавина остановилась. «Давай-давай», - заорал Кулик - малагасийцы снова упёрлись в балки - нос тримарана начало заплёскивать волной и сразу сдувать вбок сильным встречным ветром. «Быстрей!», - раздался новый ободряющий окрик, и могучая туша, наконец, выползла на воду. Рыбаки сбросили якорь. Кулик и Юра с немалыми усилиями подтянули к якорю судно и стали готовиться к выходу. Мы с Женей Ташкиным рванули от океана на центральную улицу, где нас ждал начальник порт-контроля Мамми Николас Рамахафадрахора. По задумке Толя и Юра должны идти в порт Де Эхоала в 6 км южнее Талагноры, а мы с Женей делать фото-, видеосъёмку с берега. Всё удалось. В порту Де Эхоала нас ждало международное портовое телевидение, задачей которого было отразить позитивное влияние нового малагасийского порта на обеспечение успеха нашей экспедиции. Непосредственно перед отплытием решили увидеть важнейшую достопримечательность страны Лемурии (Мадагаскара) - маленьких доброжелательных зверьков - лемуров. Замечательные милые шустрики давно освоили мадагаскарские джунгли, ели бананы прямо у нас из рук, кладя свои мягкие неколючие ладошки нам на запястья. Биение их сердец и внимательный взгляд выпученных глаз, пропорционально расположенных над острым влажным носиком, проникли под нашу поддубевшую кожу и вызвали ожидаемый отклик бродячих душ. Прощальная точка поставлена, мы поднимаем паруса навстречу судьбе. 31 декабря. Новый Год. 5-балльный ветер резко охлаждает наш пыл - уменьшаем площадь парусов, в ночь входим на штормовом зарифленном гроте и половинном стакселе. Несмотря на правильную подготовку, судно не всегда справляется с волной на шельфе (первые 200 км мы идём вдоль острова до его южной оконечности Санта-Мария). Иногда носы аутриггеров поочерёдно уходят под воду, волны захлёстывают в кокпит, где всю ночь сидит меняющийся вахтенный. Ориентиром при движении служит созвездие Южного Креста. Процессу ночного управления содействует серп луны, который в южном полушарии является зеркальным отражением своего северного образа. Ориентир на звёзды требует со временем поправки - звёзды, равно как и луна, уходят вперёд. Ночью можно попить кофе, моя двух с половиной часовая вахта всегда после Кулика - он в плане горячего ночного питья необычайно заботлив. Пью кофе, уверенно держу румпель . Так в работе проходит наша новогодняя ночь - без застолья, без веселья, море неспокойно, надвигается шторм.
1 января. Вот и наступил новый 2011 год. К утру волна увеличивается и достигает 4 метров. Тримаран подпрыгивает на волнах и с шумом падает в пенные ямы. На трамплине и в палатке всё содрогается, включая наши внутренности. К вечеру ветер усиливается до 17 метров в секунду, волны высотой 5 метров периодически взмывают ещё выше. Мне кажется, что отдельные гребни достигают высоты 6 и более метров. Становится небезопасно - «рубим» грот, от стакселя остаётся 3 квадратных метра - тем не менее, судно летит. Океан затевает с нами опасную игру. Настроение позитивит стая дельфинов, которой 7-балльный ветер нипочём. Надвигается ночь - шторм в разгаре. Океан продолжает играть - он видит в нас потенциальных друзей. Нас же в это время периодически заливает на кокпите. Дискомфорт загоняет всех в палатку, но одному из команды надо рулить, Юра идёт на грозу.
2 января. Мне достались на вахту утренние предрассветные нелёгкие часы, а когда, отдежурив, я просачиваюсь в палатку для отдыха, попадаю на мокрый солёный спальник. Для притока свежего воздуха мы не всегда прикрываем вход в наш маленький дом, и ветер забрасывает гребни волн прямо в палатку. Кулик поутру в омлете из «Энерджи-диет» жарит хлебные плюшки, на обед делает вкусную гречку. Аппетита ни у кого нет - всем слегка нездоровится - подташнивает. Океан продолжает штормить и долбить волнами наше судно. Мрачно, сыро, холодно. Перед закатом - развлечение, наш постоянно действующий спиннинг сработал, леска натянулась, неизвестный океанский обитатель попался на блесну. Юра приводит судно (поворачивает носом к ветру), Кулик крутит ручку спиннинга, Женя Ташкин хватает багор, я снимаю на видеокамеру. Есть! 12-ти килограммовый тунец! В ночь входим с позитивом, который быстро улетучивается. Долбление усиливается. При каждом ударе волны, а бьет то сбоку, то снизу очень сильно, всё на судне содрогается. Что-то прощелкивает глухим металлическим клацаньем под трамплином (матерчатой палубой). Из-под грузовых отсеков удар волн настолько силён, что кажется пластиковыми коробками, находящимися под трамплином, может сломать рёбра отдыхающих после вахты членов маленькой команды. Это продолжается всю ночь. К утру скорость ветра падает до 10 м\с. Утром 3 января понимаем, что штормовая погода пролонгирована. Волна 4 метра. Продолжаем идти на одном стакселе без грота. Грозными облаками закрыто всё небо. Ни единого просвета К обеду наконец-то впервые за трое суток появляется солнце. Это даёт мне возможность провести первые измерения атмосферы. (я являюсь сотрудником Российской академии наук, выполняю научные исследования - зондирую океанскую атмосферу фотометром томского института оптики атмосферы СО РАН). Помимо штормового стакселя ставим штормовой грот, зарифленный до 3-го рифа. Скорость тримарана при порывах ветра достигает 25 - 26 км\час. Очередная ночь проходит напряжённо. Скорость ветра не опускается ниже 10м\сек. Крейсерская скорость судна 10-12 км\час.
4 января. Обнаружились первые штормовые неприятности. Ночью безвозвратно смыло в морскую пучину паруса - геннакер и два штормовых стакселя. На рулевом устройстве от знакопеременных нагрузок сорвало шляпки с двух 8-миллиметровых болтов, раскрутилась осевая гайка пера руля. Паруса оплакали, болты заменили, гайку подкрутили. Ветер наконец-то стихает. Пошёл дождь - мы с Женей Ташкиным помылись под дождём замечательной пресной водой. Дождевая вода необычайно вкусна. Дождь кончился, наш тримаран оказался в крохотном кружке синего неба, окружённого грозовыми облаками. Что это? Циклон? Антициклон? Мрачно и страшновато. Через 15 минут ветер снова усилился. Во время управления судном тримаран так бросало на волнах, что вахтенные еле удерживали румпель двумя руками. Моего веса не хватало, чтобы удерживать двухтонную машину на курсе. Было ощущение, что на одном из рывков ветра меня выбросит за борт. Цепкий взгляд Жени Ташкина ухватил, что перо руля разболталось, и из вертикального положения его нижняя часть поднялась на 45 градусов. Проблему быстро устранили. Продолжаем движение. Скорость до 16 км\час. Снова ночь. Ночные вахты сильно утомляют. В этот раз мне было особенно тяжело. В кромешной тьме без луны и звёзд решил развлечься - попил сока гуаво, купленного Куликом специально для меня, - не пошло, всё перешло за борт.
5 января. Утром следующего дня Кулик отпоил меня чаем. Ветер сдувает воду с гребешков волн и забрасывает в кокпит. Вахтенного периодически обливает. На ветру реально холодно, хотя термометр не опускается ниже 25 градусов. Из палатки выполз бледный Ташкин, попробовал порулить - в течение 5 минут стошнило три раза - вымучив улыбку, с достоинством уполз в палатку. Юра ненадолго выходит из палатки на кокпит, делает любимый им традиционный коктейль из «Энерджи диет», выпивает его и исчезает в палатке. Идёт проливной дождь. Скорость ветра 15 м\с, шторм. Волна невысокая - до 3 м - но жёсткая. Обливаемый периодически как из брандспойта потоками океанских брызг, Толя варит суп. Пьезоэлемент на нашей газовой плите давно закорродировал так, что рассыпается на глазах. Поэтому процедура запуска плиты выглядит так. Сначала открываем редуктор 5-ти килограммового газового баллона, стоящего открыто на кормовой части центрального баллона, затем, прикрывая телами плиту от морских брызг, поджигаем газ зажигалкой. Приготовление пищи Куликом великое творчество. Он и только он готовит пищу в нашем временном плавучем доме. Делает всегда быстро и основательно. Вот и сейчас, с трудом запустив плиту, ставит кастрюлю, наливает, не скупясь, подсолнечное масло. Тримаран подбрасывает на волнах. Вместе с ним прыгает и кастрюля. Выплеснувшийся из неё жир вспыхивает, охватывая пламенем руки Кулика. Толя подлавливает кастрюлю и, не придавая сложностям значения, обжаривает грибы из банки, режет и насыпает поверх грибов лук, который также вступает в процесс обжаривания. За луком следуют морковь и чеснок. Потом помидоры и картошка. Под занавес всё заливается водой. В формирующийся суп добавляются консервированные фасоль и сосиски. Кулик мокрый с ног до головы, совершенно мил, окружаемый гигантскими волнами. Занятно наблюдать, как огромные с двухэтажные дома волны гуляют вокруг судна, периодически вздымаясь пенными гребешками на полтора метра выше гика (4 м от ватерлинии). Брызги падают на согнувшуюся спину Кулика, а тот кажется, не замечает хлёстких оплеух и делает своё дело. Кастрюля в очередной раз съезжает с плиты. Вокруг мрачно. Сыро. Холодно. Все мёрзнут. На палубе мы в полной экипировке. На теле тельняшка, затем флисовый костюм - штаны и жакет. Сверху непромокаемый ветрозащитный комбинезон и куртка, шапочка или бандана. На ногах тёплые носки и специальные полиуретановые сапоги до колен. Поверх всего спасжилет, пристёгнутый леером к тримарану. Дождь льёт весь день. Подходит к концу 5 января. Ещё днём я обратил внимание, что на поверхность центрального баллона внутри палатка из-под трамплина забрасывается солёная вода. Проверка показала, что порвалась верёвка, соединяющая боковину баллона с грузовыми отсеками, являющимися частью трамплина. В разрывы пробивается вода. Внутри палатки всё намокает и просаливается. Поднял с матраса Женю Ташкина, который прямо с вахты упал на баллон не снимая штормового костюма. Ему нездоровится, но он мужественно и почти беззвучно переносит тяжкое воздействие морской болезни. Наступил вечер. Выглянуло солнце. Капитан переносит начало времени ночных вахт с 18.00 на 19.00. Мы перешли в другой часовой пояс, темнеет позже на час. Сажусь за румпель, коллеги улеглись в палатке, чтобы отдохнуть перед ночными вахтами. Солнце садится прямо в океан. Вот оно касается горизонта, образуется ярко-красная грушеподобная галтель, соединяющая океан и небо. Возможно, это накопленная информация, значимая для Природы. Может быть в ней есть одна многомиллионная частичка информации об одиноком беззащитном тримаране, шестые сутки пробивающемся через шторма к восточному побережью Африки. Возможно это постоянная золотая нить, соединяющая ближний космос и мировой океан. Невидимая нить становится осязаемой в момент закатов и восходов. На восходе нить светлая яркая почти белая, отражая открытость для пополнения новыми знаниями. Но этот символ имеет значение только для людей, ибо Природа слишком мудра, чтобы ежедневно подытоживать новые знания. Это подсказка для людей - ищите новые знания, развивайтесь, поднимайтесь с первыми лучами и идите к своей мечте. Каждый день приносит новые частички свершений, на закате солнце обагряется, символизируя пополнение знаний всем человечеством. Одна из солнечных багряных ниточек, соединяющих океан и небо - моя. 6 января. Встал в 5 утра. Женя сегодня проявил героизм - отсидел две вахты. Океан успокоился. Кулик сварил по такому случаю картошку в мундирах - пошла за милую душу, даже Ташкин съел четвертинку картофелины. До Южноафриканского города Дурбан остаётся 190 км - день пути. Пошёл дождь. Приняли душ с Ташкиным. Спиннинг зажужжал тормозами, и через 20 минут мы уплетали стремительно поджаренную Куликом золотистую макрель. Вышло солнце, ветер ослаб. Тяги почти нет. Весь день меняли положения парусов, делали «бабочку», перебрасывали галсы, ставили кливер. Впервые за неделю было удивительно спокойно - я достал гитару и устроил песенный час. Медленно вошли в ночь. 7 января. Ранним утром за 20 км до Дурбана по рации связались с порт-контролем одного из крупнейших портов ЮАР, обговорили особенности захода в порт и причаливания. Ещё на подходах видны небоскрёбы, современный стадион, то ли для футбола, то ли для гольфа. Ощущение крупного современного города. В 9.00 вошли в порт. Миновали гигантские корабли и причалили к междкнародному пирсу яхтенной гавани. В офисе портовой марины (гавани) белая девушка по имени Адри регистрирует нас, объясняет формальности. Мы свободно выходим в город, ищем иммиграцию и таможню. Нас никто не контролирует. Можно внести всё, что угодно - оружие, наркотики, прочее. Вступаем в члены местного яхт-клуба, получая право на круглосуточное посещение клуба: туалет, душ, еда, электричество. Возвращаемся на судно. К нам походит группа чёрных полицейских спасателей, на лице удивление, вопрос - Как и куда вы на ЭТОМ идёте? - Как выживаете в океане? - Серия вопросов такого же плана с полным недоверием к нашим ответам. Зашли в яхт-клуб перекусить, тут же подошёл мужчина, представился Bob Fraizer, поинтересовался - не мы ли те crazy Russians с необычного судна. Получив утвердительный ответ, предложил угостить нас пивом - поблагодарили и отказались. Идём в город поменять деньги. Первое впечатление от Дурбана - современный город, широкие улицы, прекрасные дороги с правильными развязками и светофорами, рестораны, кафе, заправки, магазины. На приокеанской набережной в парке на траве валяются бездомные. Барак, напоминающий ночлежку для бедных. В иммиграционном офисе сталкивается с бельгийской парой пожилых яхтсменов. Они видели наше судно, удивлялись - как мы чувствуем себя в шторм? После перекуса мы с Куликом устроили постирушки. Подошёл южноафриканец Филип. Спросил, нужна ли помощь - занялся с Юрой Маслобоевым тестированием УКВ радиостанции. Группа белых ЮАРовцев подошла познакомиться, подарила упаковку пива. Началось паломничество яхтсменов - в гавани стоит более 200 яхт. Всем безумно интересно - вид у нашего тримарана боевой. 8 января. Ранним утром перегнали тримаран на яхтенный слип для ревизии. Осмотр выявил неутешительные факты недельного штормования. По сварочным швам разорваны нержавеющие крепления поддерживающего треугольника передней балки. Две левобортные укосины из стальной 40 мм трубы погнуты в середине в результате ударов о волны. Удар о воду после взмывания на волнах при массе тримарана 2 тонны настолько силён, что гнётся трубный стальной профиль при толщине стенки 3 мм. Начала рваться по швам сверхпрочная ткань переднего центрального грузового отсека. В нескольких местах порвана ткань на карманах для труб. Раздолбаны и разорваны концы фиберглассовых укосин, идущих от передней балки на нос центрального баллона. Это и неудивительно - после разрыва несущего треугольника, нос центрального баллона жил практически самостоятельной жизнью. Приступаем к ремонту. Мы находимся на территории яхтенного обслуживания, которым руководит Rob Bowman, деловой белый южноафриканец. Он ангажирует нам сварщика, который неплавящимся электродом с присадочным прутком в среде аргона превосходно заваривает разорванные швы, приваривает усиливающие втулки. Внимание к нам не ослабевает. Подплывают на тренировочной байдарке отец и сын Daniel и Jastinе. Осматривают нашу посудину, цокают языком. Сын подходит ко мне и излагает семейное заключение: «Это не более современная модель на основе предыдущих, это инновационный подход, абсолютно новый дизайн, SUPRIME. Ваша лодка и ваше путешествие number 1! Звучат слова "unbelievable", "amazing". Подходит филиппинец Mel, после осмотра заявляет: «В гавани стоит около 300 яхт разного уровня комфортности. Одна маленькая яхта самая худшая по комфортности. Я думал, что хуже не бывает. Однако ваша лодка обладает ещё меньшей комфортностью. Как здесь можно жить! Невероятно!». Владелец небольшой яхты Kris утверждает - «Море очень жёсткое и грубое по отношение к данной лодке. Этот тримаран не может противостоять дикому океану. Вероятно, он ещё не развалился только потому, что люди, идущие на нём более круты, чем океан». Мы доброжелательно принимаем все высказывания, посмеиваемся. Подходит русский парень по имени Владимир, сходу предлагает помощь. Он работает электронным инженером, эмигрировал из Киргизии как беженец 10 лет назад, выбрал без раздумий ЮАР, Дурбан, приехал с 200 долларами, освоился, перевёз жену, осел. В Дурбане проживает около 100 русских. Перевариваем первую информацию. После смены в ЮАР более 15 лет назад власти белых на власть чёрных для белых въезд невозможен. Можно правда приехать по контракту работать не период 1 год и то только в случае, если данную работу не может выполнять ни один южноафриканец. Необходимо поместить объявление, например - ищу изготовителя матрёшек. После того, как придёт несколько человек, предложит свои услуги, но окажется, что они не разбираются в премудростях матрёшного дела, можно доказать властям необходимость вызова белого специалиста из за рубежа. Ситуация в стране сильно изменилась за последние 15 лет. На госслужбу не берут белых. По закону белый не может быть владельцем фирмы. Он может иметь долю, но 51% должен принадлежать чёрному. Можно попытаться обойти закон и владеть фирмой через подставного темнокожего южноафриканца. ЮАР законопослушная страна. Местные не нарушают законы, но всё делают медленно. Жара тормозит мозги и тело. В то же время развита преступность hijack. На перкрёстке в Ёханнесбурге к машине может подойти чёрный выстрелить в водителя, забрать машину и уехать. По вечерам лучше по улицам не ходить. Нас удивило, что среди яхтсменов нет ни одного чёрного. Негры боятся воды, боятся электричества, неожиданных ситуаций. Чтобы жениться, чёрные африканцы платят калым, например, 5 коров. Чернокожие неплохие исполнители, но управляющие везде белые. В кафе яхт-клуба работает единственная белая девушка Jasmin. Все официантки чёрнокожие: Memua аборигенка, Esther из Малави, Joes из Зимбабве. Поздно вечером в субботу заканчиваем ремонт. В воскресенье готовим материалы для высылки в Россию. В понедельник планируем купить стальные трубы и заменить фиберглассовые стрингеры центрального баллона на металлические. Пока всё. До следующего дневника. Добавление комментария Цитировать эту статью на своём сайте | Views: 5253
|
||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||



Удачи вам и попутного ветерка!